Эйфелева башня летом выше

У Эйфелевой башни нет одной высоты. У неё есть диапазон. Жарким летним днём она на несколько сантиметров выше, чем морозным зимним утром, и никому не нужно ничего для этого делать. Ничего не добавляют, ничего не подкручивают, а посетители в лифтах даже не подозревают, что здание под ними тихонько вытянулось.

Изменение на удивление заметное. В статье для научно-популярного издания Федерико де Исидро Гордехуэла из испанского университета Сан-Пабло пишет, что башня вырастает на 12–15 сантиметров, если сравнить её размер в холодные зимние дни и в самые жаркие дни лета. Его объяснение исходит из диапазона температур от зимних минимумов ниже минус 20 градусов до летних максимумов около 40 градусов.

Башня сделана из железа, и его очень много. По данным официального сайта башни, её металлический каркас весит 7300 тонн и состоит из 18 038 железных деталей, соединённых 2,5 миллиона заклёпок. Её строили как 300-метровую башню, а с антеннами она сейчас достигает примерно 330 метров. В статье отмечается, что Гюстав Эйфель выбрал пудлинговое железо за его способность выдерживать большие нагрузки.

Почему тёплое железо становится больше? Когда температура растёт, объясняется в статье, атомы колеблются сильнее, и среднее расстояние между ними увеличивается. Для пудлингового железа коэффициент теплового расширения — примерно 12 миллионных долей на градус. Для отдельной балки это ничтожно мало. Но умножьте очень маленькую долю на сооружение высотой 300 метров и на перепад в десятки градусов — и получится примерно ширина ладони.

А ещё она наклоняется, и это самое интересное. Солнце всегда освещает одну сторону башни, поэтому эта сторона нагревается и расширяется сильнее остальных. Де Исидро Гордехуэла описывает результат как лёгкий изгиб, словно башня отклоняется от солнца. Изгиб небольшой, с улицы его не разглядеть, но это та же физика, что и летний рост, только распределённая неравномерно. Пока солнце движется по небу, освещённая сторона меняется, и наклон следует за ней.

Никакой это не недостаток. Большие металлические конструкции проектируют с расчётом на движение, и эта башня занимается этим каждый день с 1889 года. Башня, которая не могла бы вытягиваться, наклоняться и раскачиваться, вызывала бы куда больше беспокойства, чем та, что тихо растёт каждое лето и снова оседает каждую зиму. Эйфелева башня просто делает — с размахом и на виду у всего Парижа — то, что делает любой нагретый кусок металла.